«С ВЕРОЙ В ЯСНУЮ ДАЛЬ…»
Строчки, затерявшиеся во времени
Словосочетание «Серебряный век» при произношении до сих пор вызывает лёгкое придыхание. Из школьной программы по литературе многие знают о нём по творчеству Блока, Есенина, Ахматовой, Маяковского, Цветаевой и других поэтов. Однако, чтобы оценить истинный масштаб этого культурного явления можно обратиться, например, к дореволюционным газетам, где собственные стихи публиковали представители буквально всех сословий и социальных групп. Своё отражение оно, конечно же, должно было найти и в нижегородской прессе начала прошлого века. Сдув пыль со старых подшивок, наверняка есть шанс отыскать литературные следы позабытых деятелей той эпохи. Попробуем?
В соседстве с блоковской музой
В руки нам попалась подборка номеров за 1910-й газеты «Нижегородский листок», особенно популярной у местной интеллигенции. В истории Серебряного века этот год стал переломным, вслед за доминировавшим прежде символизмом дав начало другим поэтическим течениям, включая первые объединения русских футуристов. Однако в провинциальном и размеренном Нижнем Новгороде, значительно удалённом от модных литературных салонов обеих столиц, судя по печатавшимся в прессе стихам, ещё чувствовалось сильное влияние поэтов прошлого столетия и старшего поколения пришедшего модерна, в первую очередь, Константина Бальмонта. Таковой показалась и целая серия опубликованных стихотворений некой Натальи Атальской – возвышенных, воздушных и торжественно-трагических. В некоторых номерах указана двойная фамилия – Атальская-Берницкая (иногда – Бернацкая). Сведения о заинтересовавшем нас авторе пришлось собирать по крупицам. Как выяснилось, Наталья Алексеевна являлась актрисой Нижегородского Николаевского драматического театра, о чём свидетельствуют афиши того времени и театральные заметки в газетах. Например, в том же 1910-м она была задействована в постановке по пьесе Александра Островского и Николая Соловьёва «Светит, да не греет», входившей в репертуар Императорского Московского Малого театра. Кстати, нижегородская труппа играла этот спектакль в пользу «Общества вспомоществования нуждающимся учащимся в городских мужских и женских училищах высшего типа». Также Наталья Атальская исполняла роль в фарсовой комедии «Ниобея: Мраморная гувернантка», текст которой был переведён с английского и переработан для русской сцены заметным тогда в стране актёром и режиссёром Сергеем Ленни. В одном из источников почерпнули, что Наталья Алексеевна в своё время окончила высшие женские драматические курсы Марии Читау (Огарёвой) в СанктПетербурге. Мария Михайловна – бывшая актриса Александринского театра, проживала в одном доме с Александром Блоком, где по выходу на пенсию в 1901-1905 годах и давала частные уроки. Одной из её учениц была жена поэта – Любовь Дмитриевна Блок (Менделеева), которая позже выступала на петербуржской и провинциальной сцене под псевдонимом Басаргина. Как знать, возможно блоковская «Прекрасная дама» была сокурсницей Натальи Атальской.
Тайна псевдонима
Кстати, раз уж мы коснулись сценических псевдонимов, вероятно, его использовала и Наталья Алексеевна, что для актрис начала XX века было обычной практикой. Это позволяло женщинам отделять частную жизнь от публичной, так как в те времена театральная стезя считалась довольно предосудительной, роняющей тень на весь род, особенно в дворянской и купеческой среде. С данной точки зрения фамилия «Атальская» как раз больше похожа на псевдоним, слишком уж искусственной кажется. Да и причина прятаться за ней просматривается, ведь брать частные уроки актёрского мастерства в столице империи вряд ли могла себе позволить простолюдинка. Если так, то псевдоним Атальская – в устах театрального конферансье хорошо рифмуется с именем Наталья, что должно было звучать эффектно при представлении труппы публике. Впрочем, есть и другие версии его происхождения. На северо-западе Тверской области находится озеро Атальское, а в неподалёку расположенном Осташкове с середины XIX века кипела довольно насыщенная театральная жизнь, привлекая даже столичных актёров. Также можно вспомнить и небольшой швейцарский городок Аталь, что в двадцати с небольшим километрах от Цюриха. Швейцария, как известно, тогда манила к себе просвещённую часть российского общества, главным образом своими новаторскими, многопрофильными и доступными университетами. Именно здесь первой русской женщиной – доктором медицины стала наша землячка Надежда Суслова – сестра Аполлинарии Сусловой, жены уроженца Ветлуги, мыслителя и критика Василия Розанова, а ранее – возлюбленной Фёдора Достоевского. Сам Фёдор Михайлович, к слову, тоже бывал в Швейцарии, работая над романом «Идиот». Последняя гипотеза по поводу псевдонима «Атальская» любопытна. Оказывается, «att äälska» в переводе со шведского означает «любить». Этот язык в Великом княжестве Финляндском, как и в современной Финляндии, исторически считался вторым официальным, поэтому актриса приграничной петербуржской школы могла знать хотя бы несколько слов, учитывая, что финские труппы часто выступали в граде Петра. Допустим, настоящая фамилия Натальи Атальской – та, что добавлялась через дефис, то есть Берницкая или Бернацкая. Её носителей мы не встретили среди нижегородцев той поры, но Наталья Алексеевна могла быть и приезжей актрисой. Кстати, дворянский род Бернацких мы обнаружили в другом крупном центре Поволжья – Ярославской губернии. Его представителем был, например, Алексей Тимофеевич Бернацкий – старший чин особых поручений при губернаторе, член Губернского статистического комитета и депутат Ярославской городской думы. Забегая вперёд, накануне революции Наталья Алексеевна нашла себя на поприще зарождающегося отечественного кинематографа именно в Ярославле.
Вдохновенная атмосфера
Актёрское сообщество начала XX века тяготело к литературе, ведь русский театр был для писателей-современников настоящей творческой лабораторией: прозаики Антон Чехов, Максим Горький и Леонид Андреев, поэты Александр Блок, Михаил Кузмин и Фёдор Сологуб стали ведущими драматургами. Актёры, воплощавшие авторские замыслы на сцене, часто не только попадали под культурное влияние литераторов, но и входили в их круг общения. Как в такой вдохновенной атмосфере самому не принять руководством к действию пушкинские строки: «И пальцы просятся к перу, перо к бумаге»? Наталья Атальская печатала свои стихи не только в «Нижегородском листке», её поэзию мы также встретили в № 11 за 1910 год журнала «Нижегородские музыкальные новости», редактором которого являлся композитор и математик, любимый ученик Бородина, изобретатель хромофона для визуализации мелодий – Владимир Дианин. Атальская, по-видимому, была близко знакома с Владимиром Васильевичем, тоже склонным к стихотворчеству. В найденном журнальном номере на одной странице опубликованы их поэтические посвящения друг другу. Наталья Алексеевна пробовала себя и в прозе. В 1910-м в «Нижегородском листке» частями был напечатан её рассказ «Весенняя ночь». И всё же главным литературным жанром для Атальской стала драматургия, что, учитывая театральное амплуа, вполне логично. Этот период совпал с уходом Натальи Алексеевны со сцены. В газете есть заметка о её обращении к сочинению пьес уже на правах бывшей актрисы. Из газетных новостей следует, что дебютной вещью стал этюд «Дом ужаса», ранее в форме рассказа напечатанный в издании «Волгарь». Однако цензурный комитет не допустил текст к постановке, посчитав слишком провокационным. Атальская лично ездила в Петербург, чтобы переубедить государственных цензоров, но нам не удалось выяснить, успешно ли.
Оседлавшие волну
В 1911 году в Таганроге, в типографии издателя, писателя и журналиста, друга Чехова – Абрама Тараховского вышли сразу две книжечки Натальи Алексеевны: этюд в одно действие «Сказка неразделённой любви» и драматическая пьеса «Атаман». В музейных архивах сохранились письма Атальской к московскому меценату-театралу Алексею Бахрушину, петербуржскому режиссёру Евтихию Карпову и основательнице Русского театрального общества Марии Савиной с просьбой прочесть её «Атамана». Увы, в Сети нет информации, вошло ли хоть одно произведение бывшей актрисы в репертуар российских театров. В 1913-м в Ярославле открылась кинофабрика Григория Либкена, который от производства и продажи колбасы неожиданно решил переключиться на съёмку и распространение собственных фильмов. Самый передовой вид искусства стремительно покорял страну, суля оседлавшим эту волну хорошую прибыль. Предприниматель нанял профессиональную съёмочную группу, а также актёров, среди которых были даже столичные знаменитости. Здесь мы вновь вышли на след Натальи Атальской, которая снялась в таких немых фильмах, как «Драма на «самолёте», «Новые женщины», «Ледяной дом», «Тот, кто прольёт кровь» и «А господский дом загорается…». Кинофабрика Либкена просуществовала до 1918 года, успев выпустить около 70 картин. С приходом к власти большевиков прекратило существование и театральное агентство Елизаветы Рассохиной, с которым, судя по найденным документам, сотрудничала Наталья Алексеевна. В её личном деле в скобках добавлена фамилия Розина (видимо, вышла замуж, если это не очередной псевдоним: Розина – центральный персонаж популярной тогда оперы «Севильский цирюльник»). После Октябрьской революции Наталья Атальская не эмигрировала и пережила гражданскую войну в советской России, потому что в 1920-м была принята на должность преподавателя выразительного чтения в Единую трудовую школу города Окуловка Новгородской губернии. Последняя информация об Атальской, найденная на сайте Российского государственного архива литературы и искусства, датируется 1927 годом. Речь об учётных данных, свидетельствующих, что Главным управлением по контролю за репертуаром при Комитете по делам искусств при СНК СССР был дан официальный отзыв на её пьесу «Дед Урал». Каким был вердикт уже советских цензоров, неизвестно. Интересно, что именно в середине 1920-х в Екатеринбурге вышла в свет дебютная книга сказителя Павла Бажова – «Уральские были». Кстати, в столице Урала в период НЭПа активно гастролировали лучшие труппы молодой советской республики, а в 1926-м организовался свой Театр рабочей молодёжи. Может, судьба занесла Наталью Атальскую туда? Что ж, за кулисами оборвавшегося Серебряного века осталось много тайн…
Андрей ДМИТРИЕВ.
Фото из открытых источников.
РАЗБИТЫЙ КОРАБЛЬ
Мой разбитый корабль по усталым волнам,
По затихшему морю скользит…
Крики чаек победно звучат здесь и там,
И к лазурным несутся они небесам!..
Мой корабль — безнадёжно разбит.
И удастся ль доплыть до родимой страны,
Что покинул с надеждой святой,
С верой в ясную даль, в ласку синей волны,
В обаяние сказки морской глубины,
С молодой и наивной мечтой?..
Мой усталый корабль безнадёжно разбит, —
Он не выдержал бури напор…
И развеяны грёзы, и сердце болит…
А волна за волной всё быстрее бежит
В океана далекий простор.
Н. Атальская.
