ЗОЛОТОЙ ЦВЕТОК С РАСТЯПИНСКИХ ДАЧ
Он всю жизнь тянулся к свету
«Февраль. Достать чернил и плакать!» – настойчиво повторяет из вечности Борис Пастернак. Однако условимся, что под слезами будем иметь в виду исключительно весеннюю капель, которая вот-вот зазвенит, наполняя оттаявший мир хрустальным голосом надежды. В пору предвкушения весны самое время вернуться к разговору о ярчайшем культурном феномене начала прошлого столетия – Серебряном веке, к которому мы пригласили вас в одном из недавних номеров. Постараемся вновь проникнуть в эту обитель вдохновения не через парадный вход, предлагаемый множеством хрестоматий, а найдя потайные дверцы, скрывающие от массовой аудитории малоизвестные страницы и подзабытые имена. Попробуем заглянуть внутрь сквозь нижегородский контекст: наш регион успел оставить весьма заметный след в этой возвышенной эпохе.
На берегу нижегородской Ялты
На портале «Национальная электронная библиотека» набрели сразу на три оцифрованных поэтических альманаха, изданных в Москве в 1913 году издательством «Мезонин поэзии» – «Вернисаж», «Пир во время чумы» и «Крематорий здравомыслия». Как автор здесь отметился даже кумир тогдашней молодёжи – Валерий Брюсов. Среди целой плеяды идущих следом поэтов-новаторов, где искушённому читателю, возможно, знакомы Вадим Шершеневич, Рюрик Ивнев и уж тем более предводитель дружественных им петербуржских эгофутуристов Игорь Северянин, мы обнаружили интересные стихи, опубликованные под эффектно звучащим псевдонимом «Хрисанф». Что ж, эту завесу тайны легко распахнула справочная литература. Как выяснилось, творческий псевдоним принадлежал поэту, художнику, графику, скульптору, теоретику и идеологу футуризма – Льву Заку. Лев Васильевич родился 12 июля 1892 года в деревне Растяпино (ныне город Дзержинск) Нижегородской губернии в еврейской семье владельца аптеки Цалеля (Василия) Зака, ранее как народоволец отбывавшего ссылку в Сибири, и его супруги – Розалии Россиянской, дочери ковенского купца, перебравшегося в Москву. Аптека, открытая отцом будущего поэта, действовала в Нижнем Новгороде, а само семейство бытовало в дачном посёлке в сорока километрах от города, где снимало жильё. Живописный сосновый лес на берегу Оки манил местную элиту, окрестившую эти края Нижегородской Ялтой. Впрочем, здесь – на лоне природы любили уединяться не только богачи, но и представители интеллигенции. К слову, на здешних дачах неоднократно отдыхали писатель Владимир Короленко и создатель радио Александр Попов. По соседству расквартировалось и немало революционеров, к которым относился и глава семьи – Цалель Зак, так что посёлок постоянно находился под надзором полиции. По сведениям, найденным на персональном сайте библиофила Михаила Сеславинского, деревянное строение, где прошло раннее детство Льва Зака, снесли в начале 1990-х.
От кисти – к перу
Лев Зак с раннего детства слыл большим выдумщиком и фантазёром, благодаря чему пользовался авторитетом у сверстников, как инициатор весёлых и затейливых игр. Эту кипучую энергию необходимо было направить в правильное русло, поэтому с 1902 по 1911 годы он проходил обучение в столичной гимназии при Лазаревском институте восточных языков, который открылся в первой половине XIX века при активном участии армянской диаспоры. Выбор учебного заведения вдали от дома, скорее всего, обуславливался действовавшим в Российской империи ограничением доступа еврейских детей к светскому образованию. На гимназическом этапе для учеников, кроме выходцев из армянских семей, институт, по сути, являлся элитной средней школой, куда и состоятельные евреи пристраивали своих сыновей. В 13 лет Лев почувствовал тягу к рисованию, начав учиться этому у только что вернувшегося из Парижа художника Александра Якимченко – друга и соратника поэта и живописца Максимилиана Волошина. Через два года юный творец уже участвовал со своими картинами в выставках Московского товарищества художников. Позже стал брать частные уроки в студии Фёдора Рерберга, а также у Ильи Машкова, студента Московского училища живописи, ваяния и зодчества, который спустя несколько лет встал у истоков творческой группировки русского авангарда «Бубновый валет». Из статьи девятилетней давности краеведа Станислава Шальнова «Родом из деревни Растяпино», опубликованной на портале «Дзержинское время», мы почерпнули, что в гимназистские годы Лев попробовал себя и в роли организатора культурных мероприятий. В подмосковной деревне, где он проводил летние каникулы, по его инициативе на импровизированной сцене периодически ставились спектакли. Импульсом же в сторону занятия ещё и литературным творчеством послужили знакомство и дружба со страстным ценителем художественного слова – Романом Якобсоном, учившимся в той же гимназии на три класса младше. Впоследствии Роман Осипович – близкий друг Владимира Маяковского – станет известным российским и американским лингвистом, педагогом, литературоведом и специалистом по русскому авангарду.
Создатель нового языка
Окончив гимназию с отличием, Лев Зак поступил на историко-филологический факультет Московского университета для изучения античной литературы. Сюда же с математического перевёлся и молодой поэт Вадим Шершеневич. Две творческие натуры быстро сблизились и в 1913 году под влиянием авангардных течений создали футуристическую группу «Мезонин поэзии». К объединению примкнули и другие начинающие авторы – вышеупомянутый Рюрик Ивнев, Сергей Третьяков, Константин Большаков и Борис Лавренёв. Молодые бунтари сразу рванули с места в карьер, поэтому в первый же год существования литературной группы вышли те самые три альманаха, с которых мы и начали свой рассказ. Между прочим, названия к ним, как и сам бренд «Мезонин поэзии», придумал Лев Зак. Обложки к изданиям «Вернисаж» и «Пир во время чумы» он нарисовал под собственным именем. В качестве иллюстратора Лев Васильевич участвовал также в создании авторских сборников друзей-поэтов, как книжный график сотрудничал с журналом «Золотое руно». В 1910-х он подолгу наведывался в Париж – тогдашнюю столицу современного искусства, впитывал передовые идеи. Собственные стихи Лев Зак решил публиковать под псевдонимом Хрисанф, видимо, стараясь разделить две свои творческие ипостаси. Будучи по образованию знатоком античности, в поисках сценического имени и обратился к ней. С древнегреческого Хрисанф дословно переводится, как «златоцветный». В интерпретациях раннего православия это имя уже трактуют иначе – «произрастающий во Христе», что наполняет его особенным духовным смыслом. Кстати, собирая информацию о поэте, мы натолкнулись на ещё одного литератора того времени, подписывающегося так же. Речь о епископе Хрисанфе (в миру Христофор Петрович Щетковский), в начале XX века опубликовавшем серию трудов богословского толка. Впрочем, у Льва Зака был и второй псевдоним – «М. Россиянский», взятый, очевидно, в память о деде – Моисее Мироновиче Россиянском. Им Лев Васильевич поначалу подписывал лишь критические статьи и манифесты. Лев Зак кропотливо готовил к выпуску собственный поэтический сборник «Пиротехнические импровизации», однако по тем или иным причинам книга так и не вышла. Книжный дебют отложился на десятилетия, единственное прижизненное издание «Утро внутри: стихотворения и поэмы» увидит свет только в 1970 году в Мюнхене. А ведь Лев Васильевич был одним из создателей нового поэтического языка – так называемого акцентного стиха, наиболее ярко проявившегося в творчестве того же Маяковского. Как считал исследователь футуризма Владимир Марков, получить литературную известность Лев Зак не успел, потому что в какой-то момент полностью переключился на живопись.
Вдали от Родины
Накануне революции Лев Васильевич перебрался в Петроград, где женился на Надежде Александровне Браудо – дочери титулярного советника, служащего Императорской публичной библиотеки. Во время Гражданской войны супружеская пара бежала на юг России, а оттуда эвакуировалась в Константинополь. Дальше были Италия, потом Берлин, затем хорошо знакомый Париж. В Европе Лев Зак продолжил стезю иллюстратора, декоратора и сценографа. Оформлял спектакли для театра и балета, выполнил литографии для издания одной из маленьких трагедий Пушкина – «Пир во время чумы», участвовал в выставках, был одним из организаторов объединения «Русский художественный цех». От пожара Второй мировой войны Лев Зак с женой скрылись на юго-востоке Франции, не оккупированном фашистами. В мирное время он возобновил работу декоратора лучших европейских театров: готовил сцену для балетов «Шут» Сергея Прокофьева, «Поцелуй феи» Игоря Стравинского, «Князь Игорь» Александра Бородина и других. В конце творческого пути как художник пришёл к абстракционизму. В 1960-м Лев Васильевич с супругой наконец-то посетили Родину – Россию. Издав свою первую и последнюю книгу стихов под псевдонимом М. Россиянский, Лев Зак следом выпустил альбом «Комментарии к молчанию». Наш земляк ненамного пережил любимую жену: умер в 1980 году, похоронен в пригороде Парижа. Через год в рамках Осеннего салона состоялась выставка его памяти. Дочь Ирина продолжила дело отца – стала скульптором, долгое время хранителем архива был сын Флоран, в 2009-м передавший в дар парижскому Музею искусства и истории иудаизма коллекцию картин Льва Зака. Кстати, племянник Льва Васильевича – советский учёныйядерщик Илья Франк в 1958 году удостоился Нобелевской премии, а в те времена, как известно, физика шла вровень с лирикой. Впрочем, это уже совсем другая история…
Андрей ДМИТРИЕВ.
Фото из открытых источников.
* * *
Не мне золотить канделябром
Небо, где свечи потухли.
Иду с человеческим табором,
Страсть обращая в угли.
Увижу ли урны поправивших
И потолок мой лазурным?
Кто мне сердце разбудит на клавишах
Чёрным ноктюрном?
Кто зажжёт наверху электричество,
Канделябры, и люстры, и лампы?
Сойдет ли ко мне Беатриче
С твоего лица, как с эстампа?
С грустью целуясь, за табором
Иду и гадаю пасьянсы.
За потухшим давно канделябром
Ветер каких-то субстанций.
Хрисанф (1913 год)
