УХОДИТ В МИНУС
Статистика роста против тревожной реальности
Цены на сырое молоко в ряде регионов и в нашей области рухнули до рекордно низких отметок. Если в прошлом году производители могли рассчитывать на закупочные цены в пределах 45-60 рублей за литр, то сегодня цифры на уровне 32- 34 рублей стали реальностью, а для тех, кому особенно не повезло, озвучена уже и цена в 26 рублей. Ситуация настолько тревожная, что многие руководители заговорили о фактическом выживании отрасли. Но как это сочетается с официальной статистикой, рапортующей о росте производства выше среднероссийского? И найдётся ли для молочного рынка спасательный круг?
Вперёд на фоне падения
С цифрами не поспоришь: по итогам прошлого года наш регион прибавил 2,7 процента в производстве сырого молока против 1,8 процента в среднем по стране. Регион в общероссийском рейтинге уверенно движется вверх, сместившись с 15-го места к 11-му. Казалось бы, повод для гордости. Только вот за сухими строчками статистики скрывается другая реальность. – Мы, как общественная организация, говорим о настоящих проблемах, – объясняет председатель Нижегородского молочного союза Николай Трофимов. – Если мы будем заявлять только победные реляции, это никого не заинтересует. Наша задача – развиваться, а не просто гордиться достигнутым. Николай Евсеевич представляет наиболее активную часть производителей и переработчиков региона. Его позиция – это взгляд системный, стратегический, с высоты понимания всех механизмов отрасли. И именно такой анализ позволяет увидеть: заявленный рост не должен успокаивать. – Мы имеем определённую динамику ускоренного роста, но имеем и желание развиваться ещё быстрее, – рассуждает Трофимов. – Проблема в том, чтобы совместить федеральную политику с региональной спецификой. Каждый наш регион – это особенное сообщество со своими уникальными возможностями. Например, почему бы не выделить «опорные сёла», где производство развивается, и дать им особый статус для финансирования социальной политики? По мнению председателя Союза, для устойчивого развития необходимы три принципиальные вещи: развитие сельских территорий на базе экономического роста, стабильность условий для инвесторов и система быстрого распространения инноваций. Последнее, по его мнению, является критически важным. – Когда-то в Америке самым большим достижением века назвали создание эффективной системы быстрого распространения инноваций, – напоминает Николай Евсеевич. – Если бы в нашем регионе создать такой механизм (регистрация нововведения, его экономическая оценка, а затем сделать его достоянием всех), это вывело бы отрасль на новый уровень. Сегодняшнее тревожное положение – это не повод для паники, а сигнал к системной работе. Но пока кто-то говорит о стратегиях, на местах ситуация развивается по совершенно иному сценарию.
Уже не «завлекают»
Руководитель шатковского сельхозпредприятия «Земледелец» Андрей Декалин эмоций не скрывает. Он открыто говорит от лица тех, кто каждый день выходит на ферму, считает каждую копейку и отвечает за будущее немалого числа животноводов. – Откровенно говоря, я просто в недоумении нахожусь, – признаётся он. – Общаюсь с коллегами, и у всех одни и те же проблемы по всей стране – от Алтайского края до Краснодара. Все говорят о несправедливой цене на зерно и молоко. При существующей политике и реальном отношении к труженикам отрасли нам животноводством заниматься совсем не нужно. Нерентабельно это стало в действительности. Андрей Дмитриевич подробно, на живых примерах рассказывает, как изменилась ситуация буквально за год. Ещё в 2024-м всё было иначе: трейдеры сами искали производителей, просили увеличивать объёмы производства. А чтобы «завлечь» молочников на сотрудничество именно с их компанией, обещали повышение цен. – Мы тогда едва успели после весны табуны выгнать, как уж менеджер приезжает: «Мы вам цену повышаем, есть большая потребность в молоке – сдавайте нам!», – вспоминает реальный случай Декалин. Сегодня картина противоположная. Менеджеры регулярно звонят с новостями о снижении цены. На днях цена упала ещё на 2 рубля. Сейчас хозяйство сдаёт молоко по 34 рубля за литр «в физическом весе». А в личном общении аграрии сообщают о закупке и по 26 рублей – для тех, у кого объёмы небольшие или молоко не высшего сорта. – Ещё недавно цена достигала у нас 48 рублей, – с горечью констатирует руководитель «Земледельца». – А у лидеров доходила и до 60. Но мы в последнее время на согласились, устав каждый раз бороться «за копейку», и выбрав стабильность. Но стабильность-то в одночасье оказалась мнимой. При себестоимости молока в хозяйстве, которая ещё в 2023 году выходила под 23-24 рубля, нынешняя цена в 34 рубля оставляет минимальный запас прочности. И это при том, что в хозяйстве молоко качественное – с высоким содержанием жира и белка. – Если рентабельность считать по рыночным ценам, то мы вообще в минус уходим по животноводству, – признаётся Декалин. – Мы просто при расчётах стараемся минимизировать всё, вот себестоимость и выходит пониже. Минимальные затраты показываем. А если по-честному – будет очень высокая себестоимость. Звонки коллегам подтверждают худшие опасения. Иван Чухманов из Вознесенского района сдаёт в Рязанскую область – там уже 32 рубля и обещают скоро 30. Соседка Нина Лизунова сообщает, что держится, но потому, что хозяйство перерабатывает значительную часть молока. – Люди и так потеряли вкус настоящего молока, – с горечью замечает Декалин. – Они покупают переработанное сухое молоко, и им оно уже нравится. Добавки везде, а натурального не будет вовсе, если нас «добьют». Но главная проблема даже не в ценах. Катастрофа, о которой говорит Декалин, имеет ещё одно измерение – кадровое: – У нас такой кадровый голод, что я решился сделать сокращение одного табуна уже к лету. Людей нет, работать не с кем, мы не осиливаем. Уже часть нетелей продали. В лето выпущу в лагерь один табун – сколько могу, сколько есть сил. На мартовском собрании председатель скажет людям прямо: если поддержите, оставлю животноводство, если нет – будем с ним прощаться. – А ведь мы жили за счёт молочки в значительной степени. Прибыль приносило молоко хозяйству, – напоминает он. – Неужели власти хотят, чтобы мы загнулись? Но завтра тогда налоговую базу просто брать будет неоткуда. Его прогнозы пессимистичны: выживут только холдинги, получающие дотации. Средние хозяйства и фермеры под большим вопросом. «Земледелец», не набравший больших кредитов, выживет, уйдя в растениеводство. Но это будет означать конец молочного производства в хозяйстве.
Не было лучше периода
На фоне общей пессимистической картины мнение фермера Игоря Малыгина из Дивеевского округа звучит как голос из параллельной реальности. – У нас как всегда, всё с оптимизмом большим, – с некоторым смущением делится Игорь. – Наверное, потому, что подход специфический: сдаём немного на завод, немного торгуем с бочек, остальное перерабатываю. Семейная ферма Малыгиных производит чуть более 7 тонн молока в неделю. Из них 2 тонны сдаются на завод, ещё 2 тонны продают с бочки по 80 рублей за литр, а оставшиеся 3 тонны берёт в работу сам Игорь, делая сыр, масло, творог. – На больший объём переработки уже рук не хватает, – признаётся он. – Ситуация хорошая у меня, потому что работаю 15 часов в день, наверное. И продаю, и делаю всё сам. Наверное, это неправильно, нужно брать помощника. Но зато так я всё сам контролирую. Рецепт устойчивости Малыгина прост и сложен одновременно: он сделал ставку на переработку, когда многие считали это бесперспективным. Его родители до сих пор считают правильным работать только на производство сырого молока. Но Игорь держится и, похоже, оказывается прав. – Не пожалел, что сделал упор на переработку, а не на сырое молоко, – говорит он. – Родители ещё предпочитают сдавать сырое молоко на завод. У них есть иллюзия, что этого всем хватило бы. А я сейчас в очередной раз убедился: надо разноплановое дело вести. Пожалуй, наше триединство: завод – бочка – переработка в нынешних условиях позволяет сохранять устойчивость. При этом у Малыгина есть запас прочности, о котором другие могут только мечтать. Он может снизить цену на свою продукцию и всё равно остаться в прибыли. – Люди не перестанут брать качественный продукт, который они уже хорошо знают, которому не один год отдают предпочтение, – рассуждает Игорь. – А я всё равно останусь на плаву, даже если общественный договор убедит меня снизить цену молока до 60 рублей за литр. У меня с народом обратная связь ежедневная, так что вопрос ценообразования открыт. – Дело, которое я выбрал, спорится, долги постепенно погашаются, – констатирует фермер. – Наверное, я скажу не самые популярные в нынешних условиях слова, но лучше, чем сегодня, у меня ещё не было периода. Кадровая проблема, о которой говорят многие руководители, волнует и Малыгина. Но он видит своё решение: – Нормальный для многих на селе выход – всей семьёй работать, всем родственникам общее дело делать. Наш опыт пока на этом варианте позволяет настаивать. Думаю, что мы выжили и развиваемся только благодаря тому, что у нас мама, папа, брат и я делаем одно общее дело. Как фермеры выживают в одиночку или даже вдвоём, не понимаю. Но стратегия была верная: надо переработкой заниматься. А если молоко сдавать на завод, то ситуация будет как у всех.
Экономика уплывает из-под ног
Ситуация на молочном рынке области напоминает слоёный пирог, где каждый слой живёт по своим законам. Наверху стратегическое видение и макроэкономика. В середине – тяжёлая борьба за рентабельность некрупных хозяйств. Но где-то на краю есть и отдельные островки успеха. Три взгляда на одну проблему – как три призмы, под которыми можно рассматривать кризис молочной отрасли. Руководитель Молочного союза видит неустроенность системы и предлагает работать над ней – выстраивать стратегии, искать механизмы поддержки. «Земледелец» живёт сегодняшним днём и с тревогой наблюдает, как экономика уходит из-под ног, забирая с собой возможность развивать хозяйство и сохранять людей на селе. При этом фермер Малыгин показывает, что диверсификация и переработка могут стать спасательным кругом даже в самые тяжёлые времена. Но всех объединяет понимание, что отрасль стоит на пороге серьёзных изменений. Вот только какие именно хозяйства сумеют пережить эту трансформацию? Выходы есть разные. Трофимов не случайно напоминает о важности долгосрочных программ, таких как «Школьное молоко», которые формируют культуру потребления на всю жизнь. Это не просто поддержка бизнеса, это инвестиции в будущее, в здоровье нации. – Если на селе есть понимание, как предстоит жить в будущем, есть жильё, семьи создаются и рожают детей – это очень важный аргумент, – подчёркивает он. Но пока в кабинетах обсуждают стратегии развития, на фермах решают, выгонять ли скот на летние пастбища или уже пора готовиться к сокращению поголовья. Одни считают проценты роста производства, другие подсчитывают убытки. И в этой разнице между статистикой и реальностью как раз и проходит линия напряжения на молочном рынке. Смогут ли региональные власти услышать сигналы с мест, о которых говорит Декалин, а производители – найти собственную нишу, которую для себя открыл Малыгин? Возможно, отрасль действительно ждёт исчезновение средних игроков, после которого на поле останутся только гиганты. Молочные реки складываются из ручейков. И если ручьи пересохнут, полноводной реке взяться будет неоткуда.
Александр КУРИКОВ.
Фото автора.
